Просматривая материалы, не забывайте, что Вы находитесь на сайте благотворительного фонда, который помогает в лечении онтологически больным детям. Жизнь ребёнка напрямую зависит от небольшого пожертвования. Обращаемся к сострадательным и милосердным людям.
Быть может именно ваш небольшой вклад спасёт чью-то жизнь. Любое пожертвование можно осуществить не отходя от компьютора..
Как помочь
Для родителей
Новости

Расстрельный дом, Никольская 23 внутри дома. ВИДЕО

Никольская ул., 23
       
Дом 23 по улице Никольской имеет давнюю историю — нижние этажи включают фрагменты палат князей Хованских XVII века. В XIX веке здание принадлежало Московской ремесленной управе, в одной из наемных квартир в 1835 году жил Николай Владимирович Станкевич — основатель так называемого «кружка Станкевича», литературного и философского объединения, куда входили В. Белинский, Т. Грановский, К. Аксаков, А. Кольцов, М. Бакунин.

Но наибольшую известность это здание получило как «расстрельный дом» —здесь в годы Большого террора размещалась Военная коллегия Верховного суда СССР, возглавляемая В.В.Ульрихом. Военная коллегия переехала со Спиридоньевки в здание на Никольской ул. (тогда ул. 25 Октября) в начале 1930-х годов и размещалась там до конца 1940-х. Возможно, при выборе места учитывалась и близость Лубянки — во всяком случае, рассказы о подземных ходах между этими зданиями фигурируют во множестве мемуаров.

По собственным отчетам, с 1934 по 1955 год Военной коллегией осуждено 47 549 человек. За период с 1 октября 1936 года по 30 ноября 1938 было осуждено свыше 36 тысяч, из которых к высшей мере наказания было приговорено 31 456 человек (в том числе 7408 жителей Москвы), к лишению свободы - 6857 человек.

Расстрельный дом. Никольская, 23

Никольская 23 внутри дома

Конечно, это не очень большая часть от общего числа репрессированных по политическим мотивам (более миллиона расстрелянных и свыше четырех миллионов отправленных в лагеря). Но Военная коллегия в эти годы была центральным звеном механизма репрессий.

Именно она на протяжении многих лет выносила приговоры наиболее известным деятелям, будь то артисты или ученые, военные или руководители промышленности, священнослужители или адвокаты. Среди приговоренных Военной коллегией к расстрелу: писатели И.Э.Бабель, И.И.Катаев, Б.А.Пильняк, С.М.Третьяков, Б.Ясенский, режиссер В.Э.Мейерхольд, маршалы М.Н.Тухачевский и А.И.Егоров, маршал авиации С.А.Худяков, крупнейшие ученые Н.Д.Кондратьев, Е.Д.Поливанов и Р.Л.Самойлович, члены политбюро Н.И.Бухарин, Г.Е.Зиновьев, Л.Б.Каменев, С.В.Косиор, А.И.Рыков, В.Я.Чубарь, полный состав правительства Монголии, 25 союзных наркомов и 19 республиканских; 13 командармов, 43 комкора,85 комбригов, свыше 100 профессоров, более 300 директоров ведущих предприятий…
Здесь были приговорены к расстрелу родители М.Плисецкой, О.Аросевой, А.Збруева и многих других наших знаменитых соотечественников.


В этом доме в 1937 году заседало Особое присутствие по «делу Тухачевского», здесь же в 1946 судили главкома ВВС А.А.Новикова и наркома авиационной промышленности А.И.Шахурина, а в 1948 здесь судили адмирала Н.Г.Кузнецова.

Военная коллегия придавала репрессиям видимость законности — хотя почти все приговоры выносились ею «в порядке закона от 1 декабря 1934 года», то есть без участия защиты и без возможности обжалования. «Рассмотрение» дела занимало не более 10-15 минут. С юридической точки зрения, эти приговоры мало чем отличались от заочных решений «троек» и Особого совещания.

В то же время Военная коллегия была главным исполнителем решений Политбюро ЦК ВКП(б) и НКВД. В годы массового террора большинство приговоров Военной коллегии предварительно (до рассмотрения дел) утверждалось Сталиным и приближенными членами Политбюро по спискам, составленным НКВД. Фактически Военная коллегия не выносила приговор, а оформляла решение высшего руководства страны. И дальше уже на бланках с адресом «ул. 25 Октября, д.23» за подписью Ульриха оформлялось предписание на расстрел. По крайней мере, до сентября 1937 года приговоры приводил в исполнение комендант Военной коллегии; на таком же бланке он писал и направление в крематорий на сожжение трупов.

О том, как происходило осуждение, свидетельствуют документы, впервые опубликованные уже в XXI веке.

Вот записка Ежова от 26 июля 1938: «товарищу Сталину. Посылаю список арестованных, подлежащих суду Военной Коллегии по первой категории».

Вот резолюция товарища Сталина: «За расстрел всех 138 человек».

Первоначально в списке было 139 человек – вождь вычеркнул (до поры) маршала Егорова и переправил 139, как написал поначалу, на 138.

И имена там все хорошо ему известные – одних командующих военными округами 9 человек, начальники военно-морских и военно-воздушных сил, 5 наркомов и дюжина заместителей, начальник ЦАГИ и директора авиазаводов, 2 председателя Госплана, заведующие отделами ЦК, первые секретари компартий Киргизии и Армении, секретари обкомов и комендант Кремля...

И дальше у всех одна судьба – 10 минут «разбирательства» на Военной коллегии и расстрел. Товарищ Ульрих выполнял решения вождя оперативно – 45 человек осуждено и расстреляно уже через два дня, 28 июля, на следующий день еще 67, и еще 14 – 1-го августа. Девятерым повезло дожить до 19 августа, одному до 10 сентября, еще одному – до 3 марта 1939 года. Из этого списка неизвестна нам только судьба Т.Я.Чубаря, брата члена Политбюро. Маршал Егоров, вычеркнутый из списка, был расстрелян 23 февраля 1939 года.

Осталось только упомянуть, что все люди из этого списка реабилитированы – кроме трех чекистов, соучастников сталинских преступлений: Агранова, Булахаи Леплевского.

 

http://um.mos.ru/houses/rasstrelnyy_dom/